Книга недели. Артемий Троицкий “Субкультура: о яростных и непохожих”

200 лет сопротивления русской интеллигенции: социальный научпоп с культурным контекстом.



С Артемием Кивовичем мы знакомы мимолетно, на Майдане, а так только по телефону - я спрашивал когда-то у него статью о поездке в Канны на кинофестиваль, и в ответ через некоторое время получил рукопись, буквально, исписанные страницы - на печатной машинке или ноутбуке он писать не любит. Тем ценнее приложенное упорство, благодаря которому Артемий Кивович пишет книги.  

Получив в руки “Субкультуру”, я принялся хаотично ее перелистывать на лавочке в парке, натыкаясь то на картинки митьков и советские плакаты, то на фото Ричарда Джеймса, более известного как Aphex Twin, на Арбате, пестрые обложки ПТЮЧей и хмурые фотки рок-музыкантов. Слог поразительно напоминал тон программ “Намедни” и фильмов о русских евреях, а потом и обнаружилось предисловие Леонида Парфенова, который является также продюсером этой книги. 


Как водится, в пост-советском пространстве каждое поколение радостно забывает и нивелирует опыт предыдущего, но до поры до времени. Нынешнее седеющее хипстерство сейчас нуждается в разъяснении, откуда и куда ему придется идти, если посмотреть опыт двух предыдущих столетий. Артемий Кивович берется за это, и начинает с трагедии декабристов, которым не удалось преломить ход истории царской России 14 декабря 1825 года. А далее и денди  Чаадаев и Пушкин, и народовольцы с разночинцами, рабфаковцы и стиляги, КСПшники и хиппи, любера и панки - и книга из исторического исследования переходит отчасти в автобиографию.  



Иллюстрационный материал остроумен подстать текстам, с проектами Владислава Мамышева Монро, коллажами Бахчаняна, лютыми фото и инсталляциями группы “Война”. 


Искусству, и особенно музыке уделено внимание по понятным причинам - вряд ли в нынешнем русскоязычном поле есть более плодотворный и проактивный критик. Учитывая, что в контрах с режимом Артемий Кивович пребывал примерно с пионерского возраста, совпавшего с танками в Праге, позиция “Субкультуры” однозначна, а выводы он предоставляет, например, 17-летней дочери, которая пишет эссе в конце книги.